Рудольф Нуреев и друзья. Воспоминания Ролана Пети.

– Как вы познакомились с Нуреевым? Он не раз писал, что многим в карьере обязан именно вам.

– Это было очень забавно. Лет тридцать назад меня пригласили приехать на какой-то коммунистический праздник в Вене. Там на улицах играли марши, люди ходили на демонстрации, размахивали флагами, пели песни. Я сказал: «С политикой у меня нет ничего общего, и я не собираюсь выступать ни за коммунистов, ни против». Вместо меня тогда поехала труппа Парижской оперы. Через год меня снова пригласили. Я сказал: «Ладно, но никаких конференций, никаких появлений на людях. Приезжаю, показываю спектакль и уезжаю». После спектакля там ко мне в ложу вломился парень лет двадцати и на каком-то странном языке – наполовину английском, наполовину французском – сказал: «О, как мне все это понравилось, я бы хотел с вами поработать». Я сухо кивнул головой и сказал: «До свидания». Но когда он выходил из ложи, то произнес: «Еще увидимся». Это был Нуреев. Через несколько лет он перепрыгнул советский «железный занавес» и стал танцевать с Марго Фонтейн. И вот как-то мне позвонила Марго и попросила поставить что-нибудь для нее и Нуриева. Но, когда дело дошло до работы, моя хореография Нуриеву не понравилась...

Спустя несколько месяцев из Лондона позвонила знаменитая балерина Марго Фонтейн. Фонтейн просила поставить балет для нее и молодого русского танцовщика, решившего не возвращаться на родину. Это был Нуреев. На первой же репетиции Ролан Пети узнал его. Рудольф оказался трудным в работе: он отказывался повторять балетное па дважды. Рассерженный Пети уехал в Париж. И вот — снова дипломатический звонок Марго Фонтейн. Она, будучи в приятельских отношениях с Пети, все же убеждает его вернуться в Лондон, тем более что на премьеру уже стояли огромные очереди за билетами. Снова репетиции, Нуреев рычит, но работает. Очередь жаждущих попасть на «Потерянный paй» (по поэме Джона Мильтона) нескончаемы ми витками спирали обвивает театр.

На пленке, запечатлевшей репетиции в зале, видим: строя веселые гримасы, лежит фавном на полу Рудольф в облегающих шерстяных трико, и все крутятся вокруг него - и Пигмалион - Пети, и партнерша Фонтейн, пребывающие в прекрасном расположении духа.

Из статьи Александра Фирера "Ролан Пети открывает секреты", Музыкальная жизнь, 1/2005.

– Почему?

– Ну, знаете, для меня это не было сюрпризом. Даже когда я недавно ставил в Большом театре «Пиковую даму», артисты бунтовали, они скрипели зубами и говорили: «То, что вы показываете, мы танцевать не будем – нас этому в школе не учили». «Ну, говорю, дорогие мои. Я здесь хореограф, а вы танцовщики. Поэтому, будьте добры, исполняйте то, что вас просят». Один из артистов – великолепный, кстати, танцовщик лет 28–30 – зашел тогда ко мне в гримерку, развалился в кресле и сказал: «Если честно, ваши балеты меня не интересуют! И работать с вами я не хочу!». Я распахнул дверь и сказал: «Вы свободны! Идите на все четыре стороны!». Он ушел. Позднее я встретил его в коридоре, он сказал: «Спасибо. Пока вы готовили балет, я заработал кучу денег в ночном клубе». Но он такой был один, на моей стороне все-таки были Цискаридзе и другие артисты, да и после успеха «Пиковой дамы» труппа поверила мне окончательно и в следующий раз встретила аплодисментами.

– А как же вы поладили с Нурeевым? Ведь он в конце концов все-таки танцевал ваши балеты!

– У меня действительно было много встреч в жизни. Но настоящих друзей было совсем немного. Наверное, самым дорогим танцовщиком для меня навсегда останется Рудольф Нуреев. Он порой мог вести себя как последняя сволочь, но у него было настоящее горячее доброе сердце, и я это знал. Я любил его, и он любил меня, несмотря на то что мы сражались с ним в репетиционном зале... А вот, к примеру, с Барышниковым было совсем наоборот. Он гениальный танцовщик! Он выполнял все, о чем бы я его ни просил, безукоризненно, но внешне всегда оставался холоден. Поэтому, когда этим летом, выходя из маленького кафе неподалеку от Гранд-опера, он вдруг увидел меня впервые после долгих лет, подошел, обнял и сказал: «Я тебя люблю» – я был в шоке. Это было откровением для меня. Я раньше всегда считал его человеком очень закрытым.

Ролан ПЕТИ родился в 1924 году во Франции в Вильмомбле. Учился балету в балетной школе при Парижской опере. В 1945 году создал собственную труппу «Балет Елисейских Полей», в 1948 году – труппу «Балет Парижа», в 1972-м – «Балет Марселя», руководителем которого был до 1998. Ролан Пети поставил более пятидесяти балетов, среди которых «Юноша и смерть», «Кармен», «Коппелия», «Герника», «Шахерезада», «Фантастическая симфония», «Призрак оперы». Он работал с самыми знаменитыми танцовщиками и балеринами столетия: Рудольфом Нуреевым, Марго Фонтейн, Натальей Макаровой, Майей Плисецкой, Владимиром Васильевым, Михаилом Барышниковым. В 1998 году, поставив свою версию «Лебединого озера» Чайковского, Пети решил переехать в Женеву и стать продюсером фильмов о балете. В России Пети ставил «Собор Парижской Богоматери» (Кировский театр, Большой театр), «Сирано де Бержерака» и «Пиковую даму» (Большой театр). Балеты Ролана Пети идут на сценах Парижской оперы, театра Ла Скала, Национального балета Канады, Ковент-Гардена и других сценах мира.

Воспоминания о Рудольфе Нурееве

Из интервью с Роланом Пети (Roland Petit)