Статьи о Рудольфе Нурееве

«Под эхо смолкнувших оваций»

Эти стихи прозвучали в телевизионной передаче «Закулисье» Андриса Лиепы, посвященной Рудольфу Нурееву, и заставили сердце сжаться в каком-то необъяснимом чувстве — то ли горечи, то ли сожаления. Так бывает каждый раз, когда соприкасаешься с этой удивительной, необычной судьбой. Почему? Бог танца, мировая слава, высочайший, вдохновенный полет в творчестве... Он достиг в своем искусстве вершин, каких не достигал ни один танцовщик в мире. В то же время — самые драматичные жизненные коллизии, повороты. Ему не дали возможности реализовать свой талант на родине. На десятилетия был оторван от семьи, матери. И даже когда наконец, через двадцать шесть лет, разрешили приехать на один день в родной город, мать была прикована к постели и едва узнала сына, а поговорить так и не удалось.

Держу в руках прекрасно изданный каталог знаменитого аукциона «Кристи», он разошелся мгновенно и сразу стал библиографической редкостью. В нем сосредоточена практически вся жизнь бога танца. То, что он десятилетиями любовно собирал по всему миру — дорогие картины XVIII — XIX веков, коллекции редких вещей, необычные ткани, ковры, сценические костюмы, в изготовлении которых сам участвовал, даже фотографии, частички души, — все пущено с молотка.

Продан и любимый остров Нуреева Ли Галли, расположнный в Неаполитанском заливе недалеко от Капри. Раньше он принадлежал известному танцовщику Леониду Мясину, и Рудольф выкупил его у наследников в начале 80-х годов за колоссальные деньги. Произвел серьезные реставрационные работы в трех домах, выстроившихся один над другим по склону горы, а над самым верхним пристроил большую балетную студию. За 5,5 миллиарда итальянских лир остров перешел в собственность группы местных предпринимателей, намеревающихся создать там крупный туристический центр. Это перечеркнуло планы властей и жителей острова выкупить его. Они вели переговоры с фондом, управляющим собственностью Рудольфа Нуреева в Европе. Жители Ли Галли намеревались создать международную школу балетного искусства и музей, посвященный выдающимся хореографам XX века. Но из-за скудного бюджета островитян этим замыслам не было суждено сбыться. Злая шутка фортуны?!

Нуреев был одной из самых загадочных личностей и многие тайны унес с собой — тайну магнетизма, тайну coвepшенства. Но и после смерти вокруг его имени немало происходит непонятного, необъяснимого.

Как свидетельствует один из близких друзей танцовщика музыкальный издатель Марио Буа, Рудольфу нравилось обладание. Видимо, это было подсознательное стремление, укрепиться, показать свои возможности, компенсировать таким образом голодное детство, полунищенскую юность. Приобретая дома в Париже, Нью-Йорке, Лондоне и в других уголках света, не вспоминал ли он комнатушку в деревянном домишке на улице Зенцова, где на четырнадцати квадратных метрах ютилась вся семья Нуреевых из шести человек? Стол, две кровати, на которых спали «валетом» — вот вся обстановка.

Да, Нуреев стал одним из самых богатых людей в мире. Но богатство не упало с небес. На Западе ни одного цента не платят просто так. Баснословные гонорары были оправданы его уникальной paботой, он стал легендой не только благодаря своему таланту, но и благодаря потрясающему трудолюбию, целеустремленности. Ни один танцовщик в истории балета не танцевал так много. Он давал до 260 спектаклей в год: это значит - почти каждый день выходил на сцену. Даже зная наверняка, что это так, глядя на его рабочие графики, трудно удержаться от восклицания: «Такого не может быть!». «Как профессионал, — говорит Андрис Лиепа, — могу утверждать: это на грани самоуничтожения».

Но Рудольф сам создал себе такой бешеный ритм и прожил в нем свою короткую, но яркую, творчески полнокровную жизнь.

В нашей стране имя Нуреева долгие годы запрещалось произносить вслух. О его достижениях было известно лишь узкому кругу знатоков балета в Ленинграде, Москве и Уфе. Только после смерти танцовщика стала появляться информация, и для большинства начался радостный процесс узнавания этой уникальной личности.

Но опять-таки пухлые тома выходят на Западе. В России два года назад появилась единственная пока книга на русском языке «Три года в Кировском театре». Ее издали ленинградские друзья Нуреева. Составители сборника и авторы воспоминаний вдохновили себя целью воссоздать живой, реальный образ, который заглушил бы «мертвого заморского идола». Они опровергают популярное суждение о том, что в творческом плане Нуреев состоялся только на Западе. И действительно, прочитав воспоминания замечательных балерин, нуреевских партнерш, Нинели Кургапкиной, Ольги Моисеевой, Натальи Дудинской, Аллы Осипенко и других, уже нисколько не сомневаешься в этом.

За три года в Кировском театре он перетанцевал все мужские сольные партии: Зигфрид в «Лебедином озере», Солор в «Баядерке», Базиль в «Дон Кихоте», принц в «Щелкунчике»... А такие спектакли, как «Лауренсия», где он танцевал с Дудинской, и «Жизель» с Ириной Колпаковой, уже тогда стали легендой.

Нуреев впервые встал на высокие полупальцы, до него в отечественном мужском танце этот прием не использовали. Он первым стал делать двойные ассамбле по кругу. Он был новатором во всем, в том числе в гриме, костюме. Но его танец становился божественным благодаря артистическому дарованию, внутреннему сиянию, наполненности.

Одним словом, когда в 1961 году Рудольф Нуреев попросил политического убежища во Франции, он был уже Мастером, звездой балета. Не случайно свел с ума французских балетоманов во время знаменитых гастролей в Париже. Я читала об этом в «Пари матч» рассказ балетного критика Оливье Мерлена (кстати, это его мотоцикл стоял в аэропорту Бурже с заведенным мотором в течение 20 минут на случай, если придется убегать с Рудольфом). Так вот, Мерлен вспоминает, что уже к концу гастрольной недели парижская публика была ослеплена. В «Тенях» из «Баядерки» Нуреев исполнил незабываемую вариацию воина Солора, продемонстрировав акробатические полеты. Особенно потряс знатоков двойной поворот в воздухе с высоким, по-кошачьему легким прыжком. Такого в Гранд-опера еще не видели.

Оставшись за рубежом, Рудольф Нуреев объездил весь мир. Для него ставили танцы выдающиеся хореографы сов­ременности — Фредерик Аштон, Джером Роббинс, Марта Грэм, Ролан Пети, Морис Бежар, Мерс Куннингем, Джон Немейер, Джордж Баланчин... Продолжительное время он танцевал на сцене Королевского балета Ковент Гарден. Здесь, в Лондоне, нашел утраченное равновесие, благодаря необыкновенной танцовщице, звезде британского истеблишмента Марго Фонтейн. В течение семнадцати лет они составляли самую знаменитую танцевальную пару, создавая прекрасный символ балетного искусства.

Нуреев всегда оставался приверженцем русского классического танца, поставил на западных сценах лучшие творения мирового балета, создал свои версии. Его «Дон Кихот», «Лебединое озеро», «Щелкунчик», «Спящая красавица», «Раймонда», «Золушка», «Ромео и Джульетта» имели успех в Берлине, Вене, Париже, Лондоне, Милане и других городах всех континентов. Нуреев привнес в балет свою настоящую мужскую, очень сильную линию. Это были спектакли не только балерин, но и танцовщика. В своих хореографических работах он усовершенство­вал многие вариации, удлинил монологи и соло.

В сентябре 1983 года Рудольф Нуреев был назначен директором балета Парижской оперы. За три года ему удалось сделать труппу лучшей в мире. Открывал молодые таланты, рождал звезд, обеспечивал Пале Гарнье обширным классическим репертуаром, приглашал множество современных хореографов.

Пораженный тяжелой болезнью Нуреев вынужден был оставить танец. Но вне сцены, без публики он не мыслил существования и — беспрецедентный случай! — взялся осваивать дирижерское искусство. Успел выступить в Вене, Нью-Йорке, Риме, Афинах, дважды — в Казани.

За три месяца до смерти Нуреев создал свой последний шедевр — поставил на сцене Гранд-опера любимый балет «Баядерка» Минкуса. Репетиции проводил лежа в кресле, шезлонге. Иногда давал указания шепотом, а если силы совсем покидали, показывал руками, но танцовщики все понимали...

После спектакля 8 октября 1992 года, собрав остатки сил и мужества, поддерживаемый с двух сторон артистами, он поднялся на сцену. На него обрушился шквал аплодисментов, а министр культуры Франции Жак Ланг вручил ему регалии Командора искусства и литературы. Это был последний триумф великого танцовщика.

Незадолго до кончины, давая интервью журналу "Пари матч", он сказал: "Я покинул родину тридцать лет назад, но остаюсь в высшей степени русским". Не случайно на похоронах Рудольфа Нуреева попросили Нинель Кургапкину прочитать строфу из «Евгения Онегина», которая заканчивается словами: "...Вздыхать о сумрачной России, где я страдал, где я любил, где сердце я похоронил..."

Нина Жиленко

Интервью с Рудольфом Нуреевым

• Рудольф Нуреев: "Быть артистом балета - призвание"
• "Через препятствия к смерти"
• "Я мало спал и много работал"

Статьи

• «Я все отдал, но никто не заметил»  Статья Елены Циолкович, генерального секретаря Общества Друзей Нуреева
• Возвращение   История создания фильма "Возвращение"
• Майя Крылова "Беззаконная комета"